Вы здесь: Начало // Литературоведение // К вопросу о русской мифологической трагедии

К вопросу о русской мифологической трагедии

Томас Венцлова

Ближе, ближе конский скок!
Ниже, ниже, страшный сук! (401)
…………
Пролетишь на всем скоку,
Поклонюсь тебе с сука.
Тяжел плод тому суку,
Тяжел плод суку – тоска. (402)

Речь идет о конях, которые – согласно мифу – растопчут Ипполита, и о миртовом дереве, на котором – согласно Цветаевой – повесится Федра. Однако за этими образами просвечивает символика шаманского экстаза. Конь и дерево – анимальный и растительный символ – занимают центральное место в шаманских видениях. Белый конь – похоронное животное – связан с пересечением границы мира живых и мира мертвых; дерево – на которое ритуально восходит шаман – объединяет нижний, средний и верхний миры.41

Дерево вообще играет в Федре исключительно большую роль. «Федру хотелось бы дать воплощенным миртом, обвить ее всю вокруг миртового деревца», – пишет Цветаева.42 С другой стороны, дерево явно выступает как символ Ипполита (и даже фаллический символ, ср. 426, 439). У Густава Шваба обстоятельства смерти Федры вообще подробно не рассказаны; в большинстве версий мифа Федра вешается на притолоке двери. У Цветаевой она вешается именно на миртовом дереве, посвященном Афродите. Как уже замечалось, таким образом в трилогии воссоздается архаический греческий образ повешенной богини-дерева-луны.43 В свою очередь, этот образ соответствует типичному шаманскому символу – ритуальному восхождению на (мировое) дерево и ритуальной казни.44 Здесь обращают на себя внимание и некоторые другие мотивы: шкурки ланичьи (деталь шаманского костюма, 439), утес (мировая гора, 426, 439), наконец, символическое оживление костей (460), которым на высокой ноте завершается трагедия.45 /163/




 



Читайте также: