Вы здесь: Начало // Литературоведение // К вопросу о русской мифологической трагедии

К вопросу о русской мифологической трагедии

Томас Венцлова

четвертое действие таким же образом разрабатывают тему жертвы: вначале Тезей символически жертвует собой и обретает Ариадну, затем, принося реальную жертву, теряет Ариадну, отдает ее Дионису. Наконец, центральное третье действие разрабатывает тему инициации. Речь в нем идет о лабиринте, мифическую семантику которого Цветаева превосходно ощущает: лабиринт есть урна и лоно (656), место утраты и место обретения, одновременно реальность и символ. Нисхождение героя в лабиринт есть и его восхождение – становление, утверждение себя.

Федра кажется несравненно более хаотическим, анархическим произведением, чем Ариадна. Однако более внимательное исследование вскрывает в ней сходное с Ариадной структурное ядро. Тезею в этой трагедии соответствует Ипполит: он также отказывается от страсти, от плоти – и тем самым отпадает от мировой полноты, устремляется к гибели. Вся чувственная сторона жизни для него заключена в служении «мужеравной» (389)35 Артемиде, в мужском дружеском кругу, в схватках с диким – и мужественным – миром природы. Тема Ипполита сложно разработана Цветаевой в психоаналитическом плане, с привлечением типичных фрейдистских мотивов (страх перед инцестом и т.п.). Не углубляясь специально в эту сторону трагедии, ограничимся замечанием, что Федра, как и Ариадна, строится на оппозиции мужское / женское, animus / anima. Сохраняется и топологическая символика. Локальные перемещения героев у Цветаевой имеют семантику, близкую к семантике перемещений у Иванова, но они чаще происходят в горизонтальной плоскости: вместо оси верх / низ Федра строится по оси лес / дом.36 Ипполит связан со стихией леса, в нем явно просвечивают черты «автохтонного» лесного божества.37 Федра связана со стихией дома. Однако здесь присутствует структура, обратная той, которая положена в основу Ариадны. Ипполит, отказавшись от сексуальной роли, в сущности бездеятелен, пассивен, это охотник, за которым «охотится [...] всё, и скрытые во всем боги» (388); /161/




 



Читайте также: