Вы здесь: Начало // Литературоведение // К вопросу о русской мифологической трагедии

К вопросу о русской мифологической трагедии

Томас Венцлова

не жених Ариадны (648; ср. слова Фемиды о Прометее). Истинным женихом оказывается Вакх-Дионис:

[...] Девы и Миродержца Сын – невесты твоей жених Предначертанный [...]. (673)

Это самоопределение Вакха отсылает к орфическому мифу, далеко не столь лапидарно изложенному в Прометее. Великолепный диалог Вакха с Тезеем (673-682) полон эпитетов, говорящих об амбивалентной и медиативной природе Диониса (двусердый и двоедонный; дважды узревший свет; тот, чьей двойственностью двоится взгляд у всякого, кто прозрел; раздвинутая граница; пределам твоим предел; двоеверный; двужалый; сна и яви двойной свет; двусветная рань). Амбивалентность Диониса отмечена и тем, что он, существенным образом определяя действие трагедии, одновременно присутствует и отсутствует в ней (является только как голос, к тому же под своим вторым именем). Кроме того, по мысли Цветаевой (вполне соответствующей логике мифа), Афродита, мстящая Тезею и тем самым оказывающаяся движущей силой обеих трагедий, есть женская ипостась (андрогинного) Диониса:

По мне: Дионис – мужское явление Афродиты, се единственный и истинный брат.4

Таким образом, Ариадна имеет с трагедиями Вячеслава Иванова больше общего, чем это может показаться на первый взгляд. Сходство их можно проследить не только на смысловом, но и на некоторых других уровнях. Например, в композиции Ариадны, как и в композиции ивановских трагедий, прослеживается строгая симметрия. Первое и последнее (пятое) действие в прямом и обратном варианте разрабатывают тему отцовства. В начале трагедии Тезей обретает (символического) отца – Посейдона, а Эгей пророчески называет его отцеубийцей (643); в конце трагедии Тезей теряет (реального) отца – Эгея. Второе и /160/




 



Читайте также: