Вы здесь: Начало // Литературоведение // К теме: ″Вячеслав Иванов и Гете″

К теме: ″Вячеслав Иванов и Гете″

Майкл Вахтель

Ваших клиров пение бессильно,
И попы напрасно мне кадят.

Молодую страсть
Никакая власть:
Ни земля, ни гроб не охладят.

В конце строфы пятистопный хорей перебивает трехстопный. Эффект такого перебоя неожиданный и в немецкой традиции — уникальный5.

В ″Лунных розах″ Иванов не старается подражать форме гетевской баллады. Его трехстопный анапест по всей видимости подсказан традицией русской баллады6. Однако Иванов отозвался и на форму ″Коринфской невесты″, но только не в ″Лунных розах″. Он выбирает эту крайне заметную строфическую форму для двух программных стихотворений.

Одно из них — ″Красота″ (1902 ?), которым открывается первая часть сборника ″Кормчие звезды″ — из ключевых произведений Иванова. На формальное сходство ″Красоты″ с ″Коринфской невестой″ не раз указывали исследователи7. Но спрашивается, есть ли еще и семантическая связь? На первый взгляд ″Красота″, это выражение философско-эстетического кредо Иванова и резко отличается от гетевской баллады. Но параллели между двумя столь различными стихотворениями все-таки есть. В обоих изображена некая встреча, при которой загадочная женщина определяет дальнейшую судьбу героя. И в том, и в другом случае предопределение играет центральную роль. Как говорит путник женщине, олицетворяющей Красоту: ″Твой я! Вечно мне твой лик блистал″. Встреча желанная и в то же время неизбежная.

Следует подчеркнуть, что ″Коринфская невеста″ — лишь один из импульсов к появлению ″Красоты″. Иванов ссылается на другие тексты. ″Красота″ посвящена Владимиру Соловьеву, и в ней чувствуется тема и общая атмосфера ″Трех свиданий″. У Иванова, как и у Соловьева, речь идет о встрече духовной. Здесь нет места всесторонне проследить это интертекстуальное отношение, но важно констатировать, что оно безусловно существует. В эпиграфе к ″Красоте″ (″и обвевала ее, и окрест дышала красота″) возникает еще один текст — гомеровский гимн к Деметре. В нем Деметра перед глазами смертной женщины сбрасывает маску старухи и превращается в богиню. Еще одна неожиданная и переломная встреча.

Итак, в стихотворении ″Красота″ читатель сталкивается с тремя семантическими полями из трех разных традиций. При всей их несовместимости нетрудно определить тематический инвариант, который их связывает.

/188/




 



Читайте также: