Вы здесь: Начало // Литературоведение, Собеседники // К демонологии русского символизма (2)

К демонологии русского символизма (2)

Томас Венцлова

материальным миром. Разумеется, этот миф, как и все в Мелком бесе, дан в кощунственном, пародийно травестированном варианте.

Другой кощунственный вариант фундаментальной религиозной темы представлен в сценах с Володиным. Мы уже упоминали, что убийство Володина в конце романа оказывается инверсией искупительной жертвы. Исследователи Сологуба связывали Володина с Авелем73, с Исааком74, однако мы полагаем, что замысел Сологуба более дерзок – линия Володина пародийно отображает не только прообразы евангельской истории, но и евангельскую историю как таковую75. Володин – столяр по профессии (трансформация евангельского плотника)76, смиренное, приторно-слащавое существо, постоянно сравниваемое с «барашком», то есть с Агнцем. Он оказывается комической травестией Доброго Пастыря и Небесного Царя:

«Я сегодня тоже интересный сон видел, – объявил Володин, – а к чему он, не знаю. Сижу это я будто на троне, в золотой короне, а передо мною травка, а на травке барашки, все барашки, все барашки, бе-бе-бе. Так вот все барашки ходят и так головой делают, и все этак бе-бе-бе.» (307)

В другом сне Володин видит, что Передонов мажет его медом (намек на будущее кровопролитие, но, возможно, и травестия Крещения, 276). Страх Передонова перед тем, что Володин его подменит, «влезет в его шкуру» (62-63, 102, 312-313 и др.) пародирует концепцию Слова, ставшего плотью.77 Володин наделен неким примитивным даром пророчества (он предсказывает, что у Передонова могут «лопнуть очки», которые действительно в тот же вечер разбиваются, 276-277), любит морализировать и изъясняться чем-то вроде притч, тупоумная однозначность которых подменяет многослойность и глубину притч в Евангелии (296, 310, 325-326 и др.). С Володиным связаны такие показательные детали, как кутья (58-59), число тридцать (125). Перед самой гибелью он вместе с Передоновым и /66/




 



Читайте также: