Вы здесь: Начало // Литературоведение, Собеседники // К демонологии русского символизма (2)

К демонологии русского символизма (2)

Томас Венцлова

взаимоотношений действующих лиц, из энтропийной, предсказуемой жизни провинциального города, из ее языка. Он безлик (186), не имеет определенных очертаний (185), по сути дела не имеет и названия (ср. «Имя беса представляется какой-то таинственной сущностью его, обладать им все равно, что обладать его носителем»95): в остраненном, громоздком и ускользающем, построенном на отрицании, слове, ощутим лишь намек на неоформленность, «меоничность», возможно, и на разобщенность «ты» и «я» (не-до-ты-ко-м[не]).

Отметим, что сцепление мотива беса с мотивом пыли хорошо известно в народной демонологии:

На своих любимых местах (перекрестках и росстанях дорог) черти шумно справляют свадьбы (обыкновенно с ведьмами) и в пляске поднимают пыль столбом, производя то, что мы называем вихрями.96

Ср. свадьбу демона-Передонова и ведьмы-Варвары, 317; отм. еще типологическое сходство с seirim – ветхозаветными демонами, Ис. 13, 21 и 34,14, и с джиннами исламской мифологии, духами пустынь и песков. Другие свойства недотыкомки также находят себе подтверждение в русской традиции. Ср.:

Переверты всякого рода и разновидные перекидыши производятся чертями с такою быстротою и внезапною стремительностью, какой не в силах представить себе людское воображение: последовательно проследить быстроту этих превращений не может самый зоркий глаз. [...] Черти оборачиваются: в [...] животных [...] неизвестных, неопределенного и странного вида. Перевертываются даже в клубки ниток, в вороха сена, в камни и пр.97

То, что недотыкомка (в отличие от Передонова) не боится церкви и ладана (185-186, 318), имеет многочисленные параллели в русских текстах, в том числе в «Повести о бесноватой Соломонии».98 В текстах того же рода бесы связаны с пожарами и поджогами.99 /71/




 



Читайте также: