Вы здесь: Начало // Литературоведение, Собеседники // К демонологии русского символизма (2)

К демонологии русского символизма (2)

Томас Венцлова

из них имеет столь сложный, «мерцающий» облик, как Володин. Походы Передонова с визитами к начальству оборачиваются чем-то вроде хождения по кругам ада. Адские коннотации нередко задаются одной-единственной деталью. Так, Преполовенский черноволос (92), Рубовский прихрамывает (110), Скучаев черноволос (132) и черноглаз (133), у Авиновицкого служит черноволосая девица (142-143), сам Авиновицкий обладает черной бородой с синеватым отливом (143) и (вампирическими) толстыми красными губами (145), сын его черноволос (144), Верига выпускает изо рта струйку дыма (152), Кириллов странен и противоречив, как бы спаян из двух половинок (159), Миньчуков черноволос, с ярко-красными губами (167), Суровцев – «человек маленький, черный, юркий» (201), Гудаевский черноволос (252), Крамаренко – «черныш» (263), Мачигин «пошаливает левою ножкою» (302) и т.д. Количество персонажей, меченых черным цветом, поистине поражает. Изредка появляется и другой неслучайный цвет – рыжий (напр., 282, 288, 303); у самого Передонова каштановые волосы (51).81

Любопытна с этой точки зрения линия поляка82 Нартановича, отца Марты и Влади. В нем подчеркнута «усредненность» и одновременно обманчивая многоликость – черты, которые в символистской традиции сразу распознаются как черты дьявола: «Это лицо напоминало собою одну из тех сводных светописей, где сразу отпечатаны на одной пластинке несколько сходных лиц. В таких снимках утрачиваются все особые черты каждого человека и остается лишь то общее, что повторяется во всех или во многих лицах. [...] За это кто-то из городских шутников прозвал Нартановича: сорок четыре пана» (423). Число «сорок четыре» здесь, по-видимому, не случайно: оно отсылает к мистическим построениям Адама Мицкевича, который сам был незаурядным демонологом, и в романе Сологуба играет определенную роль («Вдруг Мицкевич со стены подмигнул Передонову», 280). /68/




 



Читайте также: