Вы здесь: Начало // Литературоведение, Собеседники // К демонологии русского символизма (1)

К демонологии русского символизма (1)

Томас Венцлова

и единому Образу26, то ариманическое («антисоборное», механически-энтропийное начало) извращает знаковость и в конце концов истребляет ее. Богу, который в согласии с апофатическим принципом не может быть описан в терминах какой бы то ни было знаковой системы, противостоит враг – «без лица и названья»27, равно выпадающий из любых знаковых систем. При некотором внешнем сходстве этих двух ситуаций, могущем вести к путанице и соблазну, два полярных начала соотносятся как бытие и ничто. При этом демоническое начало пытается скрыть свою непричастность к истинному бытию за многочисленными масками (ср. в этой связи топосы маскарада, балагана, двойника, куклы, весьма распространенные в искусстве – в частности, в литературе русского символизма28).

Мы воздержимся от оценки этих демонологических концепций с богословской точки зрения. Однако, как мы уже говорили, они в значительной мере могут быть прочитаны не только в религиозно-мифологических терминах, но и в терминах культуроведения, культурной антропологии, семиотики. Само противопоставление Люцифера и Аримана у Иванова восходит в основном к литературным источникам (мы оставляем в стороне интересный вопрос о связи – или конвергенции – этой ивановской концепции со штейнерианством29). Люцифер (Денница) хорошо известен в христианской традиции; Ариман – прежде всего зороастрийская мифологема (Ака Мана, Ангро-Майнью), проникшая в манихейство, в демонологию иудаизма и др. Однако ивановское представление о двух лицах мирового зла, по-видимому, находит свой непосредственный прототип в демонологии Байрона (на что Иванов намекает и сам30). Люцифер – дух гордыни и познания – выступает в байроновском Каине; Ариман – верховное божество зла, чудовищное, но по сути бессильное – описан в Манфреде. Заметим, что Манфред, в отличие от Каина, развивает именно те мотивы, которые, по Иванову, оказываются ариманическими (равнодушие, уныние, холод зла и лжи, /57/




 



Читайте также: