Вы здесь: Начало // Литературоведение // Еще раз о Брюсове и Пастернаке

Еще раз о Брюсове и Пастернаке

Николай Богомолов

следившего. Позднее Пастернак увидел в нем овеществленную метафору небывалого подъема русского искусства тех лет…»4.

Наконец, необходимо отметить, что еще одно отмеченное слово стихотворения Пастернака – последнее («толп») встречается в первой же строке брюсовского стихотворения, а потом еще раз повторяется в последней строфе. И «топот» толп, совсем рядом с гулами, также есть у Брюсова: «Ворвался, вонзился чуждый, несозвучный топот, // Заглушая гулы…»

Но при этом «Бабочка-буря», конечно, вовсе не является прямой проекцией «Коня блед» на собственное творчество. Пастернак словно разбирает брюсовский текст на отдельные символы, которые потом складывает совсем в ином порядке, так что они выглядят совершенно новыми.

В то же время и смысловая структура стихотворения Пастернака также может быть описана как пересозданная из брюсовской. Сюжет Брюсова довольно прост: в ад города на мгновение врывается апокалиптический всадник на коне блед, но охвативший толпу ужас был недолгим, и лишь блудница и безумец «все стремили руки за исчезнувшей мечтой». Преображение произошло, но оказалось мнимым. В стихотворении же Пастернака оно лишь предчувствуется, бабочка лишь должна выпорхнуть на промоченную дождем Мясницкую. Но отголоски брюсовского видения мира можно различить и у Пастернака. Так, эпитет «адский» (шепот) откликается в пастернаковском описании ремонта здания морского почтамта: «Смолу котлами пьет почтамт». Слово «ад» не произнесено, но смола и котлы безошибочно его приоткрывают.

Думается, сказанного достаточно, чтобы убедиться в справедливости высказанного нами предположения. Обратим внимание и на другие переклички «городских» стихотворении Брюсова с «Бабочкой-бурей». Прежде всего, это «лирические поэмы» сборника «Stephanos», куда вошел и «Конь блед». По датам написания они связаны с тем временем, к которому комментаторы привязывают детские воспоминания Пастернака, отраженные в «Бабочке-буре», – московский ураган 16 июня 1904 г.: «Слава толпе» написана в 1904 г., «Духи огня» – в 1904 и 1905 («Конь блед», напомним, в 1903).

Уже само заглавие «Слава толпе» заставляет вспомнить то последнее слово пастернаковского стихотворения, которое мы уже приводили. Но у Брюсова есть и «ликующие вывески наглых огней», есть заколоченные окна (ср.: «сомкнутые окна» у Пастернака), есть гул, есть смена сверканий и тьмы (у Пастернака «горящие суммы» и «мрачится улиц выхода»).

В «Духах огня» обращает на себя внимание рефренно повторяющаяся строка: «Потоком широким тянулся асфальт». Реалия большого города, вполне бытовая, тем не менее не часто входила в поэзию, и тем характернее, что она встречается и у Пастернака: «Асфальта алчного личинкой // Смолу котлами пьет почтамт». И вся картина открывшегося взору поэта кипящего, бурлящего мира также соединяется с видом кипящих котлов асфальта, наблюдаемых из окон напротив.

Но далеко не только эти стихотворения Брюсова могут быть связаны с «Бабочкой-бурей». Так, уже в самом начале своего анализа Вяч. Вс. Иванов особо выделяет сочетание «пальбы и пыли», связывая его с реалиями жизни Пастернака в ремонтируемом здании Училища живописи, ваяния и зодчества. Но вспомним, что одно из самых популярных стихотворений Брюсова называется «Демоны пыли«. В нем читаем:

/125/




 



Читайте также: