Вы здесь: Начало // Литературоведение // Два «молчания» Осипа Мандельштама

Два «молчания» Осипа Мандельштама

Кирилл Тарановский

ответ на риторические вопросы Тютчева. И Мандельштам отвечает: не нужно высказывать себя, не нужно искать понимания у других; высший духовный опыт человека — в слиянии с первоосновой жизни, изначальной гармонией мирозданья. Пусть это только утешительный миф, но он говорит нам о переживании полноценности бытия, которое человек находит в немом созерцании мира, его красоты.

Итак, тема обоих стихотворений — добровольное творческое молчание, по-разному обоснованное обоими поэтами. Эта тема, конечно, только «лирический сюжет». Внутреннему голосу, призывавшему их к молчанию, поэты, естественно, не вняли. Оба они написали свои стихотворения в начале своего творческого пути, а затем обогатили русскую поэзию неповторимыми поэтическими мирами: тютчевским и мандельштамовским.

У более позднего Мандельштама появится тема принудительного творческого молчания, о которой Тютчеву даже и не снилось. Она намечается уже в элегии «1 января 1924»:

Я знаю, с каждым днем слабеет жизни выдох,
Еще немного, — оборвут
Простую песенку о глиняных обидах
И губы оловом зальют.

Наиболее остро эта тема выражена в стихотворении «Не говори никому…», написанном в октябре 1930 года в Тифлисе, после пятилетнего молчания. В этом стихотворении уже не только тема творческого молчания, но и молчания фактического, в самом обыкновенном, житейском смысле:

Не говори никому,
Все, что ты видел, забудь —
Птицу, старуху, тюрьму
Или еще что-нибудь…

Или охватит тебя,
Только уста разомкнешь,
При наступлении дня
Мелкая хвойная дрожь.

Вспомнишь на даче осу,
Детский чернильный пенал,
Или чернику в лесу,
Что никогда не сбирал.

В отличие от первого молчания, это стихотворение представляет собой один синтаксический период, с очень четкой структурой. Союз или, начинающий вторую строфу, употреблен в противительном значении: а не то, иначе, в противном случае. /118/




 



Читайте также: