Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Данте и Вячеслав Иванов

Данте и Вячеслав Иванов

Арам Асоян

добиваться иных смыслов», Данте утверждал, что «в каждой вещи, имеющей внутреннее и внешнее, нельзя проникнуть до внутреннего, если предварительно не коснуться внешнего»47.

Восторг второго зрения приводил к осознанию поэзии как символики «истинных» реальностей. При этом ставилась задача раскрыть природу слова как символа, где энергия выражения ощущается как тайнопись неизреченного и служит, таким образом, общепонятным начертанием внешнего и иератической записью (или иероглифом) внутреннего опыта48. Попытку теоретического решения этой проблемы поэт предпринял в статье «Мысли о символизме». Предметом размышлений стал заключительный стих «Божественной Комедии»:

L’amor che move il Sole e l’altre stelle
(Любовь, что движет Солнце и другие звезды.)

Если, говорил автор статьи, мой слушатель только зеркало, только отзвук, только приемлющий, если луч моего слова не обручает моего молчания с его молчанием радугой тайного завета, — тогда я не символический поэт49. По его мнению, символист должен уметь исторгнуть из души слушателя сокровенную музыку, в которой звучащие извне мелодии вещего слова сливаются в одно восполнительное внутреннее слово.

Рассмотрим, писал Иванов, музыкальный строй дантовского стиха. В нем три ритмических волны, выдвинутых цезурами и выдвигающих слова: Amor, Sole, Stelle, ибо на них падает ictus. Светлые образы Любви, Солнца и Звезд кажутся ослепительными вследствие этого словорасположения. Они разделены низинами ритма. В промежутках между сияющими очертаниями трех идей зияет ночь. Музыка стиха воплощается в зрительное явление. Созерцание звучащего свода влечет откровение: Любовь движет Солнце и другие звезды; «движет» — слово, как таковое, λογος60. Так увенчивается Данте тройным певцом певучей власти: звука, образа и слова, как такового. Душа наша в лад с космосом поет собственную мелодию любви и обретает в себе восполнительное внутреннее слово. В ней самой открывается вселенная: солнце и звезды, созвучный гул сфер, движимых мощью собственного Движителя. Вот почему завершительный стих «Комедии» не только художественно совершенный, но и стих истинно символический51.

Вместе с тем, продолжал Иванов, этот стих представляет собой синтетическое суждение52, в котором к подлежащему-символу (Любовь) найден мифотворческой интуицией поэта действенный глагол (движет Солнце и звезды). Итак, писал Иванов, перед нами мифотворческое увенчание символизма, ибо здесь «священный глагол ιερος λογος обращается в слово μύθος53.

Утверждая, что в заключительном стихе «Рая» все образы слагаются в миф54, он повторял, что символизм связан с «целостностью» личности как самого художника, так и переживающего

/127/




 



Читайте также: