Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Данте и Вячеслав Иванов

Данте и Вячеслав Иванов

Арам Асоян

совершенное знание человека и знание мира через познание человека»39. В этой формуле вряд ли можно усмотреть какую-либо ущербность, если бы ее автор не имел в виду «человека, взятого по вертикали», то есть его внеисторическое и внесоциальное содержание. По мнению Иванова, такой человек был предметом «ознаменовательного» искусства средних веков, образец которого являла поэма Данте40.

Однако ее художественный мир неизмеримо сложнее «ознаменовательной» поэзии. Продолжая разговор о формообразующих установках автора «Комедии», Бахтин, например, отмечал: «…в то же время наполняющие (населяющие) этот вертикальный мир образы людей — глубоко историчны, приметы времени, следы эпохи запечатлены на каждом из них.

Отсюда исключительная напряженность всего Дантова мира. Ее создает борьба живого исторического времени с вневременной потусторонней идеальностью… самая эта борьба и глубокая напряженность художественного разрешения ее делает произведение Данте исключительным по силе выражения его эпохи, точнее, рубежа двух эпох»41.

Характеризуя мировосприятие художника-символиста, Иванов с особым тщанием трактовал тему о прикосновении души к «темным корням бытия»42. В его понимании это событие, совершающееся в глубинах мистического сознания, личностное по осуществлению и сверхличностное по содержанию, должно утвердить художника в выявлении истинного бытия в относительном и изощрить интуитивное познавание, то есть внутреннее зрение, которое, вспоминал Иванов, Данте называл spirito del viso — духами глаз. В художественной практике и выступлениях поэта мысль о внутреннем зрении была одной из самых сущностных для программы нового искусства, пафос которого заключался в «откровении того, что художник видит как реальность в кристалле низшей реальности»43. Таким образом, концепция внутреннего зрения сочеталась у провозвестника современной ознаменовательной поэзии, принимавшего мир как «обличье страждущего Бога»44, с «принципом верности вещам»:

Вы, чьи резец, палитра, лира,
Согласных муз одна семья,
Вы нас уводите из мира
В соседство инобытия.
И чем зеркальней отражает
Кристалл искусства лик земной,
Тем явственней нас поражает
В нем жизнь иная, свет иной…

Это убеждение сопрягалось со средневековым представлением о внешней оболочке и внутренней истине46 и приближалось к дантовскому пониманию многосмысленности искусства. Рассуждая о буквальном смысле, без которого «было невозможно и неразумно

/126/




 



Читайте также: