Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Данте и Вячеслав Иванов

Данте и Вячеслав Иванов

Арам Асоян

Но Платон был только один из учителей, за которым в поисках критериев большого искусства шел Вяч. Иванов. Философом был подсказан путь, а доказательством истинности и плодотворности этого пути служило творчество Данте. Рассказывая о странствии за пределы чувственно-предметного мира и о проникновенном созерцании идеальных сущностей, он в духе платоновского учения утверждал правдоподобие своих открытий:

Я в тверди был, где свет их восприят
Всего полней; но вел бы речь напрасно
О виденном вернувшийся назад,
Затем, что, близясь к чаемому страстно.
Наш ум к такой нисходит глубине,
Что память вслед за ним идти не властна.
Однако то, что о святой стране
Я мог скопить, в душе оберегая,
Предметом песни воспослужит мне.

(Рай, I, 4-12)

В этом прологе к третьей части поэмы чрезвычайно важной для Иванова могла оказаться исповедь Данте, что «Божественная Комедия» — свидетельство поэта о своем внутреннем опыте. С точки зрения символиста, это и придавало дантовскому рассказу несомненную ценность и особую значимость, ибо созерцания подлинного художника «не просто аполлинийская сонная греза, но вещее аполлинийское сновидение»18 Недаром Данте полагал, что его «Комедия» — изволение самого апостола Петра (см.: Рай, XXVII, 66). «Превзойдя возвышением разума человеческие возможности», что казалось ему вероятным «по причине единой природы и общности человеческого ума с умственной субстанцией»19, он расслышал неизреченные слова20 и тогда высказал «похожую на ложь истину» (Ад, XVI, 124),

В полном согласии с автором «священной поэмы» в понимании сокровенного содержания внутреннего опыта, где человек «находит свое предвечное воление и делается страдательным орудием живущего в нем бога»21, Вяч. Иванов с пафосом иерофанта цитировал завещание Рихарда Вагнера:

Единый памятуй завет:
Сновидцем быть рожден поэт.
В миг грезы сонной, в зрящий миг,
Дух истину свою постиг;
И все искусство стройных слов —
Истолкованье вещих снов22.

Так, по мнению Иванова, рождается миф — «образное раскрытие имманентной истины духовного самоутверждения народного и вселенского»23. Художник-мифотворец, полагал он, выявляет сверхприродную реальность и тщится «ознаменовать» ее символом24.Дело его не в сообщении новых откровений, но в откровении новых форм25, ибо то познание, уверял Иванов, какое мы черпаем из творений истинного искусства, — это познание о не сказанных иначе, как на языке Муз, томлениях и предчувствиях Мировой Души26.

/123/




 



Читайте также: