Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Данте и Вячеслав Иванов

Данте и Вячеслав Иванов

Арам Асоян

Продолжение сонета:

… Но иного рая
В горящем сердце солнечный обет
Цвел на стебле…150

— связано с темой единства жизни и смерти, характерной для «Новой Жизни» Данте.

Итак, земные отражения Небесной или Белой розы, символизирующей ангельскую чистоту, девственность и духовность, приобретают в лирике Иванова самые разные значения. И хотя они не повторяют дантовского символа, но исходят из его смысла.

Влияние Данте на духовную жизнь поэта кажется очевидным. Оно было столь серьезным, что порой он собственную судьбу, неотъемлемую от его творчества, начинал рассматривать через мифо-поэтические сюжеты «Божественной Комедии». Показательно, что избирая название для своей последней книги, куда входили стихи «о памяти, богопознании, смерти», он долго колебался между «Чистилищем» и «Затворенным Раем»151. Вместе с тем его отношение к художественному и гуманистическому наследию Данте, в котором он прежде всего искал принадлежащее мистическому Средневековью, было, говоря его же словами, уже «омертвелой памятью, утратившей свою инициативность, не приобщающей нас более к инициациям отцов и не знающей импульсов существенной инициативы»152.

Если творчество Данте явилось выражением мировоззрения переходной эпохи и тем самым проложило путь от прошлого к будущему, то апелляция Вяч. Иванова к монументальному преданию былой высокой культуры носила реставрационный характер. Он нуждался в традициях, которые бы повышали репрезентативность созидаемой им религиозной эстетики и служили фоном, обеспечивающим эзотерический план его лирике. Одна из них была связана с именем Данте, но в творческой практике Иванова, утверждавшего «субстанциональность» внутреннего религиозного опыта, она получила специфическое, одностороннее развитие. Дантовская идея антропоцентризма трансформировалась у русского поэта в идею «вертикального» человека, по отношению к которому все социально-историческое мыслилось деструктивным и внешним. Дантовская концепция искусства, где, по сути, беспредельными оказывались возможности именно художественного деяния, преломлялась в теорию свободного религиозного творчества или теургию. Представлению о двух целях бытия противополагалась идея человеческого существования, означенного «мирами иными». Социальный и религиозный реформизм Данте подменялся доктриной «мистического анархизма».

Жесткие слова Блока: «Вяч. Иванову свойственно миражами сверхискусства мешать искусству»153 — таили в себе глубокую и несомненную правду.

/143/




 



Читайте также: