Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Данте и Вячеслав Иванов

Данте и Вячеслав Иванов

Арам Асоян

Тесна любви единой грань земная…

Эта строка подразумевала перенесение любовной страсти в потусторонний мир. Однако, если мистицизм Данте не лишал его чувства к мадонне человеческого величия и жизненной силы, то Вяч. Иванова мистика вела к эйфории, которая вытесняла подлинный драматизм. В дневнике 1909 года он записал примечательный разговор с М. В. Сабашниковой: «Сегодня вечером:

— Почему не нравятся мои сонеты — не эстетически, а субстанционально?

— Потому что вы в них бальзамируете»140.

«Бальзамируя», Иванов не столько предохранял, хранил Лидию от забвения, сколько доводил чувство к ней до изощренных сублимаций. Через неделю после разговора с Сабашниковой он заносил в дневник запись о посещении праха Л. Д. Зиновьевой-Аннибал: «Погружая руки в землю могильной насыпи, я имел сладостное ощущение прикосновения к Ее плоти»140. Такие переживания и рождали, по-видимому, исполненные невероятной экзальтации, но эстетически безукоризненные стихи:

«Зловредный страж, завистник, соглядатай!» —
Воскликнул я: «О Смерть, скупой евнух!
Ты видела сладчайший трепет двух
И слышала, что в нас кричал Глашатай
Последних правд — восторг души, объятой
Огнем любви! Когда б, таясь, как дух,
Не тать была, а добрый ты пастух, —
Твоих овец ты б увела, вожатый,
Не разлучив, в желанные врата!
И на одной застыли б мы постели,
Она и я, прижав к устам уста;
И на костре б одном сердца сгорели,
И две руки единого креста
В борении одном закостенели»142.

В «Cor ardens», где напечатан этот сонет, один из разделов книги также озаглавлен по латыни — «Rosarium». В католическом обиходе «Розарий» соотносится с особой молитвой, соединенной с размышлениями о пяти «радостных», пяти «скорбных» и пяти «славных» таинствах богородицы, а сама Роза почитается атрибутом Богоматери143. В стихотворении «Ad Rosam» Иванов писал:

Тебя Франциск узнал и Дант-орел унес
В прозрачно-огненные сферы,
Ревнуют к ангелам обитель нег — Пафос
И рощи сладостной Киферы144.

В религиозно-мистическом знании Франциска Ассизского, его мистическом опыте роза, как известно, имела особенное значение145. В одном ряду с ней мыслилась Ивановым и Небесная Роза Данте, где «божественное слово» прияло плоть (Рай, XXII, 73-74). В экстатическом видении средневекового поэта Роза представлена в виде огромного цветка, лепестками которого были все души праведных, а высшей из них — Дева Мария. В XXXI песне «Рая» Данте сообщал:

/141/




 



Читайте также: