Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Данте и Вячеслав Иванов

Данте и Вячеслав Иванов

Арам Асоян

скитаньям обреченный» — все это вольные или невольные отзвуки «Ада», но главное, пожалуй, и не в них, а в более непредсказуемых подробностях рассказа:

Увы, сколь многих жертв узнал я лица!

Эта реплика звучит почти по-дантовски. Она сообщает юдоли вечных мучеников горечь и боль земной жизни; она, как у Данте, оживляет страну кромешного мрака волнением пришельца из иного мира. И хотя никто не покрывается смертным потом и не падает навзничь, сраженный чужим горем (см.: Ад, V, 139-142), но на мгновение нескончаемые муки, словно в «Божественной Комедии», перестают казаться безличными и озаряются драматизмом отдельной судьбы.

«Миры возможного» вошли в сборник «Кормчие звезды», где редкостная эрудиция автора обнаруживалась как «мудрейший экстракт культуры»110. Книга полна исторических реалий, мифологических и литературных реминисценций. Вместе с эпиграфами они выполняли роль сигнальных огней, способных озарять духовные интенции поэта светом «неизменных», как звезды, старых истин. Старых, но, полагал Иванов, не стареющих. Вслед за Ап. Григорьевым он любил повторять завещание Гете: «Истина обретена давно и сочетала в одну духовную общину благородных»111. С этой гетевской мыслью связан дантовский эпиграф, предваряющий первый в творчестве поэта сборник стихов:

Poco parer potea lí del di fori;
Ma, per quel poco, vedea io le stelle
Di lor solere e piú chiare e maggiori*

(Purg., XXVII, 88-89)

По поводу сборника, в частности его эпиграфа, Ал. Блок писал: «Современный художник — бродяга, ушедший из дома тех, кто казался своими, еще не приставший к истинно своим, — приютился в пещере. (…) Звезды — единственные водители; они предопределяют служение, обещают беспредельную свободу в час, когда постыла стихийная свобода поэта, сказавшего: «Плывем… Куда нам плыть?»112.

Совершенно очевидно, что Блок распознал эзотерический смысл эпиграфа. Цитируя стихи одной из поэм, помещенной в книге «Кормчие звезды», —

Кличь себя сам и немолчно зови, доколе, далекий,
Из заповедных глубин: — «Вот я!» — послышишь ответ, —

он добавлял: «Это самые темные глуби пещеры, но и первая искра грядущего. «Некто» обретает себя»113. По Блоку, а точнее, согласно Иванову, человек находит подлинного себя, погружаясь в заповедные глуби пещеры, то есть в глуби своего «я», где в процессе самопознания он приближается к «средоточию микрокосма»114, и его «я», сливаясь с высшим «я», объемлющим Вселенную, выходит


* «Немного извне (пещеры) доступно было взору; но чрез те звезды я видел ясными и крупными необычно» (пер. Вяч. Иванова)

/137/




 



Читайте также: