Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Данте и Вячеслав Иванов

Данте и Вячеслав Иванов

Арам Асоян

значит измениться во всей жизни»94. Остро и тяжело переживая неблагополучие современной жизни, Достоевский был убежден, что устраняется оно не силой, не установлением закону а внутренним нежеланием каждого творить зло. Как ему казалось, это нежелание и должно в конце концов привести к гармоническому и справедливому обществу95. Он верил, что «Огонь благой любви зажжет другую» (Чист., ХХХII, 11). Высшее развитие личности, считал Достоевский, как раз и заключается в том, чтобы «человек нашел, сознал и всей силой своей природы убедился, что высочайшее употребление, которое может сделать человека… из полноты развития своего я, — это как бы уничтожить это я, отдать его целиком всем и каждому безраздельно и беззаветно…»96. Его христианский идеал был столь прочно заземлен и так далек от мистики, что это становилось труднопреодолимым барьером для тех, кто стремился мифо-символическое прочтение Достоевского представить несомненной истиной. Метафизическая защита личности в творчестве писателя — недаром был вынужден констатировать Иванов — долгое время оставалась незамеченной97. Не означают ли слова Иванова, что мистическая интерпретация произведений Достоевского встречала сопротивление самого литературного материала? Владимир Соловьев был безусловно прав, когда разводил религиозность писателя и его творчество. «Будучи религиозным человеком, — писал философ о Достоевском, — он был вместе с тем свободным мыслителем и могучим художником»98.

Но обратимся к поэзии Вяч. Иванова. «Италия владеет мечтами поэта. Даже эпиграфы почти все итальянские»99, — писал Н. Гумилев, познакомившись с новой книгой Иванова. Эти слова справедливы и по отношению к первому сборнику стихов, где при свете «кормчих звезд» автор всматривался в «топографию запредельного мира»100 и сквозь магический кристалл поэзии пробовал разглядеть «реальнейшее инобытие»101. Не случайно он всегда говорил о ней, как о «вожде в разум истины… как о пути в область анагогического (анагогического в толковании Данте и философов средних веков. — А.А.)» и не раз повторял стихи «Божественной Комедии», которые он предпослал эпиграфом к одной из ранних поэм:

О voi ch’ avete li ‘intelletti sani,
Mirate la dottrina che s’asconde
Sotto’l velame de li versi strani*.

(Inf., IX, 61-63)102

Стихи этой поэмы — «Сфинкс», опубликованной в первой книге лирики, были и в самом деле странные, а точнее, эзотерические. Античный миф о Сфинксе подвергается в терцинах Иванова модернистскому


* Пер. Вяч. Иванова: «О вы, чей разум здрав, учение зрите, под покрывалом стихов странных».

/134/




 



Читайте также: