Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Данте и Вячеслав Иванов

Данте и Вячеслав Иванов

Арам Асоян

от чего-то жертвенно отрешенной и тем уже облагороженной, что-то приявшей и в муках зачавшей, но уже этим оправданной душе. И так творчески сильно катартическое облегчение и укрепление, каким Достоевский озаряет душу, прошедшую с ним через муки ада и мытарства чистилища, что мы все уже давно примирились с нашим суровым вожатым и не ропщем более на трудный путь81.

Память о «Божественной Комедии» и здесь определяла образность и направление мысли Вяч. Иванова о Достоевском. Свои статьи 1910-х годов «об этом человеке со светочем в руках»82 он включит позднее в сокращенном и модернизированном виде в итоговую монографию «Свобода и трагическая жизнь»83. В одном из разделов книги, характеризуя религиозные взгляды писателя, Иванов даст развернутое сопоставление Достоевского с Данте. Он напишет, что оба художника стремились обратить жизнь на земле из состояния несчастья и ничтожества к состоянию счастья; оба искали путь к этой цели, оба вглядывались в глубочайшие бездны зла, оба сопровождали грешную и ищущую спасения душу по трудным тропам ее восхождения, оба «опытно» знали блаженство божественной гармонии; каждый хотел показать своему народу его историческое задание в свете христианского идеала84.

Эти утверждения позитивнее тех, которые характерны для дореволюционных статей поэта о Достоевском. Их смысл ближе к тому идеалу Данте, который провозглашается в пятнадцатой песне «Рая»:

Такой прекрасный, мирный быт граждан,
В гражданственном живущих единенье.

(130-131)

Путь к нему ни для Достоевского, ни для Данте не был церковным, хотя и мыслился обоими как путь к богу. В их представлении божье заклятие человек должен и способен снять с себя на земле и земными средствами, ибо, как глубоко верил Достоевский, «человек есть целое лишь в будущем, а вовсе не исчерпывается настоящим»85. Что касается убеждений Данте, то и они были обручены с надеждой на жизнестроительную волю человека. Недаром Марко-ломбардец упрекал своих современников:

Вы для всего причиной признаете
Одно лишь небо, словно все дела
Оно вершит в своем круговороте

(Чист., XVI, 67-69)

Именно поэтому для обоих художников вина и возмездие были прежде всего понятиями нравственной философии. Ее-то Данте и считал исходным началом своей «Комедии», которая, по словам автора, была задумана «не ради созерцания, а ради действия»86. Даже топография Ада подчинена у поэта этическому принципу: степень вины определяет место, а следовательно, и меру возмездия в дантовской преисподней. Определение тяжести греха главным образом не по помыслу, а по содеянному связано со стремлением

/132/




 



Читайте также: