Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Данте и Вячеслав Иванов

Данте и Вячеслав Иванов

Арам Асоян

Таким подземным художником, открывшим тайну самодовлеющей личности, возымевшей переживание мировой мистической реальности, то есть Души мира, был в представлении Вяч. Иванова Φ. М. Достоевский. Под его пером, считал Иванов, роман уловил антиномическое сочетание обреченности и вольного выбора в судьбе человека и стал трагедией духа, ибо путь веры и путь неверия, по Достоевскому, суть два различных бытия, подчиненных каждое своему внутреннему закону. И при раз сделанном метафизическом выборе между ними поступать иначе в каком-либо отдельном случае невозможно и просто неосуществимо. Если первоначальный выбор осуществился, то он уже неизменен, так как совершается он не в разумении и не в памяти, а в самом существовании человеческого «я», выбравшем для себя то или иное свойство. И только духовная смерть этого «я» может освободить от принадлежащего ему бытия веры или неверия: тогда человек теряет душу свою и забывает имя свое. Он продолжает дышать, но ничего своего уже не желает, утонув в мирской соборной или мировой воле. В ней он растворяется всецело и из нее мало-помалу опять как бы кристаллизируется, осаждается в новое воплощенное «я», гость и пришелец в своем старом доме, в дождавшемся прежнего хозяина прежнем теле70.

Этот возродительный душевный процесс, на утверждении которого зиждилась чистая форма Дионисовой религии и который стал ядром мистического нравоучения в христианстве, Достоевский умел, замечал Иванов, воплотить в образах внутреннего перерождения личности71. И здесь, уверял поэт, он мог опереться на собственный опыт: Достоевский экстатически испытал отторжение от своего «я», когда стоял на Семеновском плацу. В минуты ожидания смерти на эшафоте внутренняя личность упредила смерть и почувствовала себя живою и сосредоточенною в одном акте воли уже за ее вратами. Так личность была насильственно оторвана от феноменального и впервые ощутила сущностность бытия под покровом видимости вещей…72 «Чрез посвящение в таинство смерти, — писал поэт, — Достоевский был приведен, по-видимому, к познанию (…) общей тайны, как Дант чрез проникновение в заветную святыню любви. И как Данту чрез любовь открылась смерть, так Достоевскому — через смерть — любовь»73.

Эти строки отсылают к иносказательному смыслу «Vita Nova» — духовному перерождению героя, обязанному его любви к Беатриче. Прежний Данте должен умереть, чтобы духовно возродиться. Путь внутреннего очищения — через отторжение прежнего себя — приводит поэта к лицезрению вечного блаженства, его любовь перерастает в стремление к высшему благу и в чувство нераздельной связи с сокровенной сутью мира:

Над сферою, что выше всех кружится,
Посланник сердца, вздох приходит мой:

/130/




 



Читайте также: