Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Данте и Вячеслав Иванов

Данте и Вячеслав Иванов

Арам Асоян

Вячеславу Иванову, одному из видных представителей русского символизма, в высшей степени был присущ восторг перед преданиями великих эпох общечеловеческой культуры1 Не случайно его первая книга лирики названа «Кормчие звезды». В это заглавие, которое Вл. Соловьев, покровитель Музы поэта и наставник его сердца2, благословил и сравнил с «Кормчими книгами»3, Иванов вкладывал совершенно определенный смысл: «Кормчие звезды» — это те светила, по которым «мореплаватель правит кормило своего корабля», это вечные и неизменные духовные ориентиры, сияющие над житейским морем в недостижимой, глубокой высоте4 Писавшие об Иванове называли среди них Диониса и Гераклита, Ницше и Бетховена, Новалиса и Байрона, Гете и Петрарку и никогда не забывали указать на Данте и Достоевского. Эти два имени имели над ним власть всю его долгую жизнь5.

Интерес Вяч. Иванова к Данте был устойчивым и широким. Он обращался к нему как художнику немеркнущих истин и непреложных заветов, чей творческий опыт должен непременно учитываться при осмыслении содержания и задач «истинного» символизма. Ассоциативные связи поэзии Иванова с Данте, дантовские реминисценции в стихах и прямые ссылки на Данте в литературно-эстетических манифестациях, переводы «Новой Жизни»6 и «Божественной Комедии», курс лекций «Данте и Петрарка» в Бакинском университете7 — все это действительно свидетельствовало о непререкаемом духовном авторитете итальянского поэта для одного из вождей русского символизма.

Известно, что символисты искали пути к большому искусству. «Истинный символизм», — писал Вяч. Иванов, — должен примирить Поэта и Чернь в большом всенародном искусстве»8 Ратуя за всенародное искусство, Иванов в то же время заявлял: «…мы индивидуалисты в сфере эстетического»9 В столь противоположных чаяниях — оставаться индивидуалистом и притом творить

/121/




 



Читайте также: