Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Борис Пастернак и христианство

Борис Пастернак и христианство

Лазарь Флейшман

не следовало бы рождаться евреем»6. Заявление это поразительно по нескольким причинам. Во-первых, конечно, выбором адресата: в среде русской интеллигенции трудно было найти большего филосемита, чем Горький. Во-вторых, поводом, по которому эти слова были произнесены: их спровоцировала критика Горьким пастернаковских стихов за «мудреность», за чрезмерную сложность поэтического мышления и выражения, в которой Горький усматривал недопустимую «борьбу с языком, со словом». Это замечание Пастернак воспринял как намек на недостаточное слияние с русской культурой и языком — подобные обвинения не раз предъявлялись ему со времени первых его литературных шагов. Не случайно в самой структуре пастернаковской фразы сквозит «обратная» параллель со знаменитым восклицанием Пушкина (в письме к жене от 18 мая 1836 г.): «чорт догадал меня родиться в России с душою и с талантом!» Смысл этой «параллели» полностью проясняется, если мы учтем, что Пушкин (как и Блок) всегда олицетворял для Пастернака решающую роль «чужой крови» для поэзии.

Но исторический контекст позволяет установить и более глубокую причину неожиданного проявления «антиеврейских» сантиментов у Пастернака. Из общего корпуса его переписки с Горьким (остававшимся еще за границей) становится очевидным, что эти настроения сложились как непосредственный отклик на перерождение революции в середине 20-х годов, на систематические гонения против любых проявлений инакомыслия — в народных ли низах или в партийных верхах, среди бывших революционных лидеров. Идеологическая жизнь того момента была отмечена стремительным ростом влияния функционеров РАППа (в большинстве своем — евреев). Литературное движение в 1927 г. в значительной степени протекало под лозунгом борьбы с «русопятством», и в прессе была поднята шумная кампания против «тлетворного» влияния недавно погибшего Сергея Есенина, которого адепты его объявили «великим национальным поэтом». Острота стоявшего за этими конфликтами закулисного противоборства «еврейского» и «русского» элементов и обусловила странную исповедь Пастернака, обращенную к Горькому.

Эти новые настроения поэта отразились в неожиданном значении, отныне присвоенном в творчестве Пастернака полукровкам. Центральный герой его прозы и стихотворного эпоса 20-х годов, его alter ego Сергей Спекторский, — полуеврей, еврей по отцу, как он сам поведал в «Повести» 1929 г. своей возлюбленной Анне /735/




 



Читайте также: