Борис Пастернак и христианство - Пиры Серебряного века | Страница: 11

Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Борис Пастернак и христианство

Борис Пастернак и христианство

Лазарь Флейшман

Советском Союзе буквально в те же дни с глубокой тревогой откликнулся Николай Бердяев, говоря в своей автобиографии, что нависшая угроза национализма «есть измена русскому универсализму и русскому призванию в мире»18.

«Сведение счетов с еврейством» вызвало глубокое возмущение и недоумение лаже у многих поклонников поэта. И действительно, при публикации романа в 50-х годах призыв к полному растворению в христианстве и к отказу от национального самостояния мог ретроспективно быть расценен как политическое ренегатство и нравственная капитуляция перед властями. В 1949-1953 гг. антиеврейская направленность внутриполитической линии советских властей достигла особенного размаха. Ликвидация последних остатков еврейской культуры, убийство Соломона Михоэлса. роспуск Еврейского антифашистского комитета, арест его членов и едва ли не всех писателей, писавших на идише, беспрецедентная до того антисемитская кампания в советской прессе, наконец, «дело врачей», за которым намечена была массовая депортация еврейского населения19, — все эти общеизвестные факты бросают странный отсвет на выдвигаемые героями Доктора Живаго рецепты. Между тем хронология создания романа делает упреки по адресу автора в некоторой степени лишенными смысла: первый том романа, в котором содержатся основные высказывания по вопросу о еврействе и христианстве, был завершен к концу 1948 г., когда травля «космополитов» еще не набрала полную силу и когда, в сфере международной политики, могло казаться, что идея сионистского государства удостаивается советской поддержки. На этом фоне предлагаемые в Докторе Живаго решения оказывались в разных отношениях полемически противостоявшими тенденциям официальной политической линии. Удивляться, таким образом, приходится не тому, что поэт столь странным образом откликался на события 1949-1953 гг., а тому, что даже эти события не могли заставить его переписывать роман заново и поступаться исподволь выношенными размышлениями. Как это ни парадоксально, причину этого упрямства можно обнаружить в самом характере теоретического обоснования преследования евреев: обоснование это опиралось у Сталина на убеждение в том. что евреи народом («нацией») не являются. Против этой концепции автор Доктора Живаго выступай не отстаиванием противоположного тезиса, а отрицанием /742/




 



Читайте также: