Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Авантюрный роман как зеркало русского символизма

Авантюрный роман как зеркало русского символизма

Николай Богомолов

многочисленным. Как кажется, иная логика была вызвана лишь одним: это имя появилось потому, что именно Николай Павлович Рябушинский был издателем журнала «Золотое руно», писателем и художником с претензиями на символичность своего творчества4.

Жестокий незнакомец, собирающийся убить жену американского коммуниста Василова, заманивает ее в свои сети: «Женщина! <…> Будь ангелом! Будь сестрой милосердия. Пожертвуй мне час, два часа, отгони от меня демона самоубийства» (с. 69). Память услужливо подсказывает, что «Демон самоубийства» — весьма известное стихотворение Валерия Брюсова.

В одном из драматических эпизодов поминаются «бомбы адского содержания» (с. 214). Конечно, основная игра здесь идет на трансформации фразеологизма «адская машина», но вряд ли можно упустить из виду, что писательница достаточно внятно отсылает читателей к «сардиннице ужасного содержания» из «Петербурга» Андрея Белого.

В рассказе мисс Юноны Мильки упоминаются лишь два представителя культуры, и оба они входят в число первостепенных для символизма — Шопенгауэр (правда, комически переиначенный в композитора Шопена Гауэра) и Кнут Гамсун (с. 178-179).

Чуть более сложна с интертекстуальной точки зрения история кошки мистрисс Друк в тридцать пятой главе. Напомним, что она, выведенная из себя бесконечными слезами хозяйки, бежит из квартиры, падает на голову экономки доктора Лепсиуса, а потом, преследуемая толпой, влезает на дерево, где и погибает, заклеванная вороной. Трудно представить себе, чтобы эта история имела какой-то подспудный смысл, — однако он есть и достаточно очевиден.

Вспомним, как описано бегство кошки Молли из квартиры мистрисс Друк: «…Молли <…> прыгнула в окно, оттуда на водосточную трубу, с трубы в чей-то цветочный горшок, с цветочного горшка кубарем по каменным выступам вниз, вниз, еще вниз, пока не вцепилась со всего размаху в пышную дамскую прическу из белокурых локонов, утыканных гребешками, шпильками и незабудками» (с. 135—136). Этот эпизод вызывает в памяти кота Передонова из «Мелкого беса» Ф. Сологуба: «Кот чихнул под кроватью <…> ″Начихает тут чего не надо″, — подумал он <Передонов>, полез под кровать и принялся гнать кота. Кот дико мяукал, прижимался к стене и вдруг, с громким и резким мяуканьем, шмыгнул меж рук у Передонова и выскочил из горницы <…> совсем /158/




 



Читайте также: