Вы здесь: Начало // Литература и история, Литературоведение // Авантюрный роман как зеркало русского символизма

Авантюрный роман как зеркало русского символизма

Николай Богомолов

Мродан, д-р Дро, Мордан… Он масон и иезуит, мало того: «…в масонских кругах того времени встречался он с Муссолини» (с. 295). Он развратник и садист: ″черноглазого мальчика раз изнасиловав в Риме, зарезал″ (с. 294), не говоря уж об инцестуальных поползновениях; он пытает профессора Коробкина, пытаясь выведать секрет, способный перевернуть жизнь всего мира, при этом, как у Чиче, у него «жестяная рука», способная схватить «как клещами» (с. 355), а кульминационной точкой мучительства становится лишение профессора глаза. Но и в «Месс-менд», пытая Вивиан Ортон, подручные Чиче в первую очередь воздействуют ей на глаза: «Он не давал ее векам упасть на глаза <…> в зрачках ее сверкнуло безумие <…> в зеркалах отразились тысячи игл, обращенных остриями к глазам пленницы. Веки ее судорожно затрепетали, но человек оттянул их на лоб и, вынув шарики, вкатил их ей в глаза, укрепив веки над глазными яблоками» (с. 164-165) и т.д. Безумие, угрожающее девушке в этот момент, заставляет нас вспомнить о том, что после пытки Коробкин попал в сумасшедший дом.

Так сталкиваемся мы с любопытной закономерностью, основанной на стремлении увидеть свою эпоху через многочисленные зеркала, уже произведенные предшествующими поколениями писателей. Пародия легко смещается в сторону вполне серьезного осмысления действительности, потом подхватываемого теми, кто еще так недавно становился объектом первоначальной пародии. А вся эта система пародийных, «кривых» и одновременно в высшей степени верных зеркал свидетельствует о том, что ранняя советская литература теснейшим образом была связана с литературой предшествующего времени. И порождалось это не только личными пристрастиями, о которых Шагинян рассказала с приличествующими случаю оговорками в своих мемуарах «Человек и время», но и общими тенденциями литературного движения, в общих чертах описанными еще «формалистами»: для создания новой литературы необходимо не просто породить некие никому еще не ведомые формы, но переосмыслить опыт своих непосредственных предшественников.




 



Читайте также: